Александр Малькевич: Недостаточно того, что мы делаем все возможное; иногда мы должны делать то, что требуется

Недостаточно того, что мы делаем все возможное; иногда мы должны делать то, что требуется

Пост (и мысли), за которые я снова огребу

#писатель_Малькевич пришел вчера в книжный магазин.

И (в который уже раз) удивился.

Смотрю на полку - 10 книг про Черчилля. Сразу, рядом, одна к одной: биографии, мемуары, сборники цитат; его собственные сочинения. Потом оказалось, что есть и еще - в подсобке)

Я не ханжа и не брюзга. Сам люблю Черчилля - и как политика, и как журналиста, и как остроумного человека. Мы будем сражаться на пляжах - это сильно. Демократия - худшая форма правления, если не считать всех остальных - это умно. Его мемуары читать интересно. Спорить с ним - тоже.

В конце концов, в название поста я взял его цитату)))

Но вот стою я перед этой полкой и думаю: а не много ли?

10 книг. Про британского политика. Который, кстати, нас очень не любил. Который после 1917-го мечтал задушить большевизм в колыбели. Который в 1945-м, едва закончилась война, начал готовить план Немыслимое - войну против СССР. Который произнес Фултонскую речь и фактически запустил холодную войну.

Да, он был велик. Да, он сыграл огромную роль в разгроме Гитлера. Да, он - фигура мирового масштаба.

Но 10 книг на полке в российском книжном - это больше, чем про многих наших.

Вот Константин Симонов. В прошлом году ему исполнилось 110 лет. Великий наш фронтовой поэт, писатель, драматург. Жди меня, Живые и мертвые, Русские люди, военные дневники. Человек, который прошел всю войну - не в кабинете, а в окопах, с блокнотом и карандашом. Который писал так, что солдаты носили его стихи в карманах гимнастерок. Который формировал наше понимание той войны.

И, кстати, недавно по итогам опроса и оказался первым писателем, которого вспоминают, когда речь идет о Великой Отечественной войне.

Есть ли в том же книжном полка, где стоят 10-15 книг Симонова

Пошел искать. Нашел всего три.

Причем Живые и мертвые - это коллекционное издание, кожаный переплет и все такое, стоит 185 тысяч рублей. Это вообще зачем и кому?

И разговор этот не про Симонова одного. Это про Астафьева, Быкова, Бондарева, Шолохова, Твардовского. Про тех, кто наш. Кто писал про нас, для нас, о нашей боли, о нашей войне, о нашей победе.

Про СВО нет, молчать не буду: в том книжном я нашел целый шкаф с литературой про наших героев. Большой - и книг много. Правда, стоял он так, что нашел я его случайно. Но он был, да.

Возвращаюсь к классикам советской литературы - и военной, фронтовой, в том числе.

Их - по 1-2 книжке, если повезет. А Черчилля - 10.

Я понимаю: Черчилль продается. Его издают, потому что на него есть спрос. Потому что он - мировой бренд. Потому что про лидерство, про ораторское искусство, про как управлять в кризис.

Но когда своих не продвигают вообще - это неправильно.

Когда на полке в книжном 10 книг про британского политика, который нас ненавидел, и ни одной - про нашего поэта, который нас любил и защищал словом - это ненормально.

Я не призываю запретить Черчилля. Не призываю убрать его с полок. Пусть стоит. Пусть читают. Пусть спорят.

Но давайте хотя бы своих будем помнить и продвигать не меньше.

Давайте сделаем так, чтобы рядом с 10 книгами про Черчилля стояло 10 книг про Симонова. Или Астафьева. Или Распутина. Или Шукшина.

Чтобы наши дети знали своих героев не хуже, чем чужих.

Чтобы наша память не уступала чужой.

Потому что если мы сами не будем помнить своих - их не будет помнить никто.

А это - уже не про книжные полки. Это про то, кто мы.

#Малькевич_бухтит и #вопросы_Малькевича

Малькевич вTelegram | ВК | RUTUBE | Дзен | MAX